Колесникова: «Сейчас никто не знает, что хочет Лукашенко. Наверное, кроме Дональда Трампа»

— Вы настаиваете на том, что Евросоюз должен начать диалог с Лукашенко. Но совсем недавно над беларуской территорией в сторону Украины пролетела баллистическая ракета, а в воздушном пространстве фиксировались дроны. Как вы видите этот диалог в такой реальности?

Как вы думаете, пойдет ли ЕС на снятие санкций, большинство из которых были введены не за репрессии и политзаключенных, а именно за соучастие в войне. За то, что Лукашенко, как он сам себя называет, соагрессор в этой войне, — этот вопрос прозвучал от журналиста Зеркала.

— Сложный вопрос. Скажите, а с Путиным сейчас разговаривают? С ним же начали разговаривать, правильно? А Путин непосредственный участник войны. Калий Россия поставляет? Поставляет. Послы [стран ЕС] в России есть? Есть. Да, Беларусь активно не участвует в войне, да, она является, ее называют условно страной-соагрессором.

Активно она не участвует в войне, но даже этот момент разговоров с Путиным, экспорта калия и наличие послов. Послы, на самом деле, очень важная вещь. Изначально их присутствие в любой стране указывает на то, что есть какие-то связи, хотя бы на каком-то уровне. С Беларусью сейчас проблема уже много лет — нет никакой связи на этом дипломатическом уровне.

На самом деле, чтобы понять, что ты хочешь, ты должен к этому человеку обратиться и у него узнать. На самом деле сейчас никто не знает, что хочет Лукашенко. В одном выступлении он говорит одно, в другом — другое. При чем на встрече с российским губернатором он говорит, что был бы рад общаться с Евросоюзом. Понимаете, на самом деле мы можем как угодно считывать эти сигналы, но на самом деле никто не знает, чего он хочет. Наверное, кроме Дональда Трампа, вот так я могу сейчас сказать, потому что Дональд Трамп с ним уже пообщался.

И когда мы с этой точки зрения смотрим, то я задаю себе вопрос: а почему? Ппочему с Путиным кто-то разговаривает, почему там (в России. — Прим. ред.) есть послы, а у нас — нет? Ведь это несопоставимые вещи. Путин годами убивает Украину, украинцев уже столько лет, проливается кровь, это все делается цинично, это жуткий уровень пропаганды — это же какие-то вещи за гранью добра и зла сейчас происходят. Но с ним [Путиным] могут разговаривать, у него могут быть дипломаты. А у нас — нет.

Несмотря на то что многие страны ЕС отозвали своих послов из Беларуси после событий 2020 года в знак протеста против действий Минска, их дипломатические миссии продолжают функционировать на уровне временных поверенных в делах. В нашей стране также работает Представительство Европейского союза, возглавляемое Стеном Нёрловом.

— Но ведь в Беларуси по-прежнему работают дипломаты. Вы знаете об этом?

— Да, но под возобновлением отношений я имею в виду именно возвращение послов. Если идти на уровень дальше, речь идет о деятельности организаций вроде Института Гете, которые были инструментами культурной поддержки. А уже из культуры следует гражданское общество.

— Но Институт Гете не сам уехал, его закрыли.

— Конечно, именно об этом я и говорю. Когда в Минск смогут вернуться послы, появится возможность начать процесс восстановления культурных коммуникаций. Страна, где есть Институт Гете и курсы немецкого языка, — это уже совсем другое государство по сравнению с тем, где их нет. Подобные вещи важны.

— С Путиным из западных политиков разговаривал только Трамп.

— Если в стране есть дипломаты, значит, есть и дипломатические отношения. У нас нет ни с кем дипломатических отношений на каком-то уровне. Сама Европа (кажется, Литва об этом говорила), что у них нет нормального общения [с Минском].

Если же посмотреть в сторону Украины, то у них есть общение [с Минском], это однозначно. Сам факт нашего освобождения говорит о том, что какие-то службы между собой коммуницируют. Мы не знаем, какие именно, но они коммуницируют, ведь вопрос переезда такого количества людей и их размещения в Украине стал возможен. А с точки зрения ЕС с этим сейчас проблема, конечно.

«Кіраўніцтва краіны вінаватае ў тым, што цяпер Беларусь знаходзіцца ў такім стане і можа страціць суверэнітэт»

— Крым адназначна ўкраінскі. Для мяне гэта заўсёды было дзіўнае пытанне, бо я яшчэ 12 гадоў таму на яго адказала для сябе, — цытуе Еўрарадыё Калеснікаву.

— Пуцін напаў на Украіну. Бамбілі Кіеў. Я сама гэта бачыла ў навінах 24-га лютага ў турме. Пуцін пачаў вайну, ён забівае людзей — і сваіх, і чужых людзей. Гэта абсалютна цынічна і недапушчальна.

Ці саўдзельнічаў Лукашэнка ў вайне? Марыя адказала так: 

— Усе ведаюць, што ў першыя дні расійскія вайскоўцы заходзілі ў тым ліку з боку Беларусі. Я лічу, што трэба было рабіць што заўгодна, каб гэтага пазбегнуць, каб гэтага не адбылося.

Былая палітзняволеная прыгадала, што ў калоніі бачыла зняволеных па справе «Гаюна»: «Яны баяліся за Беларусь, яны абаранялі такім чынам Беларусь, абаранялі сваіх родных такім чынам. І гэта вельмі важна разумець».

— Казаць, што кіраўніцтва [краіны] не вінаватае — не, яно вінаватае. У тым, што цяпер Беларусь знаходзіцца ў такім стане і можа страціць суверэнітэт. І гэта ўсё следства гэтага патурання, дазволу Пуціну дзейнічаць такім чынам на беларускай тэрыторыі.

Калеснікава канкрэтызавала свае словы пра «вяртанне да нармальнасці», агучаныя ў размове з Марынай Золатавай. 

— Гэта не вяртанне да нармальнасці, а хутчэй дарога да нармальнасці. Жаданне прыйсці да нармальнасці. То бок не вяртанне ў 2019 год, мне гэта вельмі важна артыкуляваць, бо нейкія рэчы маглі быць неправільна зразумелымі. Гэта Беларусь, да якой мы ўсе хочам прыйсці — гэта і ёсць нармальнасць.